Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

WTF

А Шэр-то, реально, бомба

С детского сада прорисована устойчивая нейронная связь этой мелодией.
Ну, исполнение Джеймса Ласта не очень сильно удивило.
Подсунули оригинал 66-го...
WTF

Точки над Ё

То, что случилось 100 лет назад, было настоящей революцией.
Есть статистика масштабов страны, за ней - к пермскому африканцу.
Есть моя родовая статистика. Дед по матери родился в 1914 десятым ребенком, выжили двое. Мать надорвалась и померла, когда ему и десяти не было. Школа? Таких слов не было. Детский сад? Да вы о чем, блин. Здравоохранение? Вы там в здравом уме?
Сравните, дети семидесятых. Мы с мамой марки покупали по дороге в поликлинику, скажем. Выжил бы я с пневмонией на первом году жизни в "России", которую "вы потеряли"? Да выжили бы вы сами?
Другое дело, что трудно, дорвавшись до кормушки, остаться человеком. Так и сгубили всё. Даже те самые гайдары скрысятничали по-крупному в третьем поколении уже.
Не зря Сталин за прорыв в "ылитку" казнил. Детей, кстати, не трогали никогда (привет "Сталинхужегитлерам").
Но бесполезно это всё.
Трава, даже став бамбуком, остается травой. И не поймет даже, если ее выберут средством казни. Прорастет и не заметит. И будет удивляться, за что же ее косят. А ни за что, просто нужны палочки жральные, циновки, занавески и т.д. Молодая поросль в пищу неплохо идет, на грибы похоже.
WTF

По НОТам

Моему дорогому другу Дмитрию в ответ.
Начну контрамоционно, по доброй традиции. Вот, помнится, сидел ведь и я с секундомером. И бывали-таки нормативы, выверенные годами, как пришедшая Менделееву идеальная формула, в сочетании дававшие стопроцентную двойку на зачете по допуску к ... дежурству. Ребята иногда просили, чтобы имярек подольше не мог в смену заступить (до определенного предела, конечно, ибо полковник, не сумевший за положенное время сдать нормативы - это ЧП, за которое будут драть капитана с секундомером). Задачу испытуемому инструктор сам придумывает, и спорить с ним не моги, иначе остракизм пожизненный. Таки да. Вот, по отдельности, все запросто, а подряд в сумме хрен ты в эти 70 секунд уложишься. Таковы нормативы у ракетчиков по защите Отечества, штобвызнали, да...
Второе - из совсем раннего. В детстве я гораздо больше любил ходить на работу к маме, чем в детский сад. Это было рядом, областное управление связи, соединенное забавным шашечно-стеклянным переходом с Почтамтом, и мой детский сад №33, где меня, в общем любили, но... Не было ничего лучше уединения в огромном, по моим четырем-пяти годам, кабинете, заваленном перевязанными бечевкой разнообразными бланками. А еще мама давала мне поиграть калькулятором (слово "микро" тогда к ним еще не применялось, но четыре действия и проценты они считали исправно). И объяснила непонятные слова "дебет", "кредит" и сальдо, а также давала кучу карандашей, в основном, простых, которыми я рисовал циферки в бланках. С коллегами же (вот ведь слово вездесущее, наскомину уже) я общаться не любил. С детства ненавижу это: "Ахтиюсипюсикакойюмненькимальсик".
Такие дела, заглядывайте на огонек. Впереди мои персонально интересные времена; надеюсь, вы тоже развлечетесь.


PS При чем тут ноты, спросите вы. Наискосок от маминого кабинета был отдел НОТ. Я спросил у мамы: "Там что, ноты пишут?" "Неа," - сказала мама. "Это отдел научной организации труда". "Вот оно как," - ответил я.
facepalm

Мемуары деда. Продолжение

Начало здесь

Дальнейшее описание, в основном, непосредственно о себе. О том, что помню, и что удалось узнать от пересказов старших, в младшем возрасте. Во-первых, о своем, на мой взгляд, редко встречающемся имени Илларион. У отца от трех жен родилось десять детей. Но до взрослого, затем и до пожилого возраста дожили только двое, я и старшая сестра Лукерья Михайловна, которая умерла в возрасте 80 лет. Все остальные дети отца, мои братья и сестры умирали в детстве, вскоре после рождения. Некоторые жили 5-6 лет.
[Spoiler (click to open)]
Когда родился я, отцу посоветовали: в день крещения, а это производилось на четвертый день после рождения, крестного пригласить первого мужчину, который встретится на улице, крестную – первую встречную женщину, а имя взять первое, какое назовет поп. В тот период в церковном перечне на каждый день имелось несколько имен, из которых могли выбирать родители. Дескать, это влияет на долгожитие детей.
И вот, наступил день крещения, при выходе на улицу, отцу встретился пастух, который пас коров. Это был политический ссыльный из центра страны. Который и стал моим крестным отцом. Его я не помню. Сразу после Февральской революции 1917 года он уехал из села, к себе на родину. Из рассказов родителей знаю, что фамилия его была Костин. Был он доброжелательный, общительный, образованный по тому времени человек. Что с ним стало дальше, я тоже не знаю. Может, погиб в революционных событиях. Крестной матерью стала тоже первая встречная, наша дальняя родственица Анна Ефимовна Никифорова. Которая жила в деревне до глубокой старости. А первым именем поп назвал именно Илларион. Так я и стал им.
Некоторые события остались в памяти с раннего детского возраста. Может, потому что были эти события острые, впечатляющие, волнительные. Помню, как отступали части колчаковской армии, которые проходили через наше село. Было это в 1919 году, мне было в то время 5 лет. Было это под осень. Мы с отцом ехали с поля. Только въехали в село, там происходила паника; одни кричали, надо укрываться в лесу, другие предлагали предлагали встретить колчаковские части спокойно, без шума, чтобы не навлечь беды.
Отец остановил лошадей. Видимо, был в растерянности. Как сейчас помню, зачем-то посмотрел на меня и, как бы советуясь, произнес: «Чему быть, того не миновать. Куда денешься от хозяйства. А в хозяйстве скот.» Тронул лошадей. «Поедем, сынок, домой. Ты только никуда из дома не ходи.» Колчаковские части расположились в селе. Несколько военных жило в нашем доме. Когда Иртыш покрылся льдом, выпал снег, колчаковцы двинулись через Иртыш на восток. Отца с лошадью мобилизовали везти армейское имущество. Объявили, что на два-три дня. Но отец не возвращался более 20 дней. Дома все волновались, плакали, в том числе, я с младшим братом Филаретом. Который через год умер. Когда вернулся, отец рассказывал, что делал попытки вернуться домой, но все дороги были перекрыты военными дозорами. Его чуть не пристрелили. Затем он оставил сани, поехал верхом, заявив, что поить лошадь. Верхом проскакал километров 20-30, а там уже наступали части Красной армии. Ему поверили, что вырвался от колчаковцев.
В нашем доме несколько дней находились два красноармейца. А может, это были командиры. Позднее я понял, что один из них был телеграфист. Работал на телеграфном аппарате. Дал мне несколько рулонов телеграфной ленты.
Затем наступили мирные, спокойные дни. Вроде, жизнь налаживалась. А в 1921-1922 годах получился сильный голод. Голод произошел не только в результате затянувшейся войны, империалистической и гражданской, и разрухи, ими вызванной, а, в большей части, из-за сильной засухи и нашествия саранчи. Саранча на своем пути движения пожирала всю зеленую растительность и, в первую очередь, уничтожала сельхозпосевы. На борьбу с саранчой выходило все население, в том числе, дети младшего возраста. Пытались преграждать ей путь разведением костров, опахиванием, били ветками деревьев. Но ничего не помогало. Я видел сам, как двигались тучи саранчи, и, как пламя пожара, уничтожали всё на своем пути.
Особенно тяжелыми были зима с 1921 на 1922 год и ранняя весна. Многие люди сильно истощали, от голода опухали и умирали.
Мой ровесник, живший через дом от нас Гришка Артемьев по прозвищу «Талатуев», тогда в селе у всех имелись прозвища, и называли не по фамилии, а по прозвищу, нашу семью называли «эти Петри Беленького». Почему так, не понимал, дед был темного цвета. Так вот, ранней весной выйду за ворота и зову этого Гришку прийти играть, а он отвечает: «Это далеко, тяжело идти.» Он начинал опухать, и у него был большой живот, как у рахитика.
Летом 1922 года выдался хороший урожай ягод, особенно полевой клубники, это во многом поддержало людей. Клубнику ели свежую с молоком, сушили впрок. Так вот эти Талатуевы, а семья у них большая, ходили с затруднением, передвигаясь кое-как, когда появилась клубника, они запрягали лошадь, садились в телегу и ехали на ягодные поля, там ползком собирали ягоду, на месте ели и привозили домой.
Как только появилась молодая крапива, многие рвали ее, запаривали и варили из нее суп. С появлением камыша, из воды выдергивали его корни, сушили, перемалывали на ручных жерновах в муку и пекли лепешки. Пока лепешки не остыли, были мягкие, легко поедались. А когда остывали, становились, как кирпич. От этих лепешек болели животы, получался сильный запор.
Мы, наша семья, легче перенесли голод. У нас, как уже писал, было достаточно скота, забивали на мясо, вдоволь пили молоко, делали сметану, масло. Кроме того, как уже писал, отец был практичный человек. В Омске продал корову, на вырученные деньги съездил в урман, купил бочку дегтю, хотя мать и ругала его за это, дескать, вот и ешь этот деготь, а он куда-то отвез, ездил долго, более десяти дней, обменял на два мешка пшеницы. Которую перемололи в муку. Для семьи это было совсем не много, но в муку подмешивали картошку, другую растительность, пекли лепешки. Было уже не до хлеба.


Продолжение